|
Пиковая дама
Cветлана повертела в руках глянцевый квадратик приглашения. -Открытие нового ночного клуба "Эркюль Пуаро". "Действительно на два лица" , стояло на нем.
Когда утром шеф протянул ей приглашение, она обрадовалась. А теперь призадумалась - в наличии было только одно лицо. Сказать, что секретарь - референт управляющего филиалом крупного московского банка одинока, было бы неправдой. Она замужем, растет сын Витька. Однако, отношения с мужем по прошествии пятнадцати лет совместной жизни, уже не приносили ни радости, ни счастья. Они были ровными, стабильными настолько, что их, пожалуй, можно назвать окаменевшими. Так застывает кипящая лава после извержения вулкана. Ее Миша спокойный, чуткий.Света привыкла к его своеобразной монотонности, которую другие называли занудливостью. Он никогда не начинал скандала первым, и всегда безропотно переносил эмоциональные вспышки жены. Света вздохнула - с мужем идти на открытие ночного клуба бессмысленно. Пока не поздно, надо вернуть приглашение шефу. Пусть пойдут молодые девочки-операционистки.
- Света, - позвал ее шеф, - будьте на месте в четыре часа. Я жду одного клиента. И подмигнув ей, добавил - "Козырный туз!" Это означало, что Света должна быть наготове - у шефа встреча с чрезвычайно важным „крутым" заказчиком. Хлопоты, беготня с кофейными чашками и деловыми бумагами отвлекли Светлану от грустных утренних раздумий. Когда "туз" отбыл вместе с шефом на ужин в ресторан, Света спохватилась - она забыла отдать приглашение! Но огромное, похожее на аквариум здание банка уже опустело - завтра выходные. Открытие - вечером в воскресенье. Жаль, что приглашение пропадет. Выйдя из здания банка, Светлана направилась прямиком к метро. Она шла по бульвару, и ей навстречу двигался поток нарядно одетых людей. У них были радостные, ожидающие лица - люди спешили в театры, спектакли должны вот-вот начаться. Свете стало грустно - она не могла припомнить, когда же она была последний раз в театре. "Вот мой итог", мысль не давала ей покоя - "в тридцать пять лет превратилась в клушу. Никуда не хожу, никого не вижу. С подругами созваниваюсь только в праздники. Гостей не приглашаю годами". Света ощутила, как внутри нее закипала злость. Она раздраженно пробивалась локтями сквозь людскую толпу, клубившуюся у станции метро.
- Купите билет, - вдруг обратилась к ней блондинка лет сорока в лаковом белом плаще.
Света хотела как обычно покачать головой на это предложение, но что-то заставило ее остановиться.
- А Вы почему не идете?- с подозрением спросила она.
Женщина грустно улыбнулась: - Настроение такое - все одна хожу по театрам, да одна. А сегодня решила - хватит. Возьмите билет, третий ряд партера, постановка, говорят очень удачная.
Не осознавая до конца, что она делает, Светлана вытащила кошелек и отдала пятидесятитысячную купюру. "Зачем я это сделала?" - спрашивала она себя, а ноги уже несли ее к театру. Звонить домой она даже не собиралась - Миша привык к поздним возвращениям жены с работы. Как всегда, перед самым началом спектакля в гардеробе стояла торопливая неразбериха, капельдинерши обступили опаздавших, предлагая им программки. Спектакль уже начался, и Света, пригибаясь прошмыгнула в третий ряд, двадцать второе место. Действие увлекло ее, актерский ансамбль был чудесный - не зря теперь практикуется контрактная система. Лучшие актрисы московских театров были собраны в одной постановке. Светлана расслабилась и отвлеклась от своих горестных размышлений о смысле жизни. В антракте она вышла в фойе, с наслаждением наблюдая за прогуливающейся толпой зрителей. Странно, среди них было большинство женщин - кое-где только мелькали черные пиджаки мужчин. Когда она вновь заняла свое место,она с удивлением обнаружила, что пустовавшее во время первого действия место справа теперь было занято. Свет погас. Началось второе действие.
- Позвольте программку, - попросили рядом.
Светлана скосила глаза - голос принадлежал седому мужчине. Она протянула программку.
-Благодарю, - через некоторое время прошелестел голос , и программка легла ей на колени.
В течение второго действия сосед еще несколько раз обращал на себя внимание Светланы. Он искренне смеялся и сопереживал, а в некоторые моменты что-то сердито бормотал и чертыхался. Когда спектакль окончился, и публика не щадя ладоней продолжала вызывать артистов на сцену снова и снова, седой сосед вновь обратился к Светлане:
-Вам понравилось?
- Очень!-, возбужденно ответила она.
- Да, ничего, ничего, - согласился сосед, сопровождая ее к гардеробу, - но на роль Ани все-таки надо было пригласить Мирошниченко.
Света с любопытством оглянулась на странного спутника.
- Мне кажется, что эта актриса очень хорошо сыграла, - возразила она.
Они заняли очередь в гардероб, и теперь Света могла хорошенько разглядеть своего неожиданного собеседника. Ему можно было дать и пятьдесят, и семьдесят лет - высокий, моложавый, с седой гривой, он чем-то отдаленно напоминал Эйнштейна, портрет которого висел у Светы над письменным столом во времена юности.
-Я давно слежу за успехами этого режиссера, - продолжал "Эйнштейн", - позвольте представиться - Герман Кириллович Светлана назвала свое имя, Герман Кириллович галантно подал Светлане пальто и распахнул перед ней дверь, ведущую из театра на улицу. Они вышли в расцвеченный фонарями и огнями рекламы вечер.
- Разрешите Вас проводить, - попросил Герман Кириллович.
- Давайте немного пройдемся, - Света поплотнее запахнула плащ. Они двинулись медленным шагом по скрипящей щебенке бульвара. - Светлана, а Вы видели... - и Герман Кириллович назвал гремевшую по всей Москве премьеру.
-Нет, - Света грустно покачала головой, - я живу как говорится в "культурном вакуумне"
- Маленькие дети?
Света опять мотнула головой
- Ревнивый муж?
- Нет.
- Работа?
- Да нет же!- чуть ли не со слезами в голосе вскрикнула Светлана. - Простите великодушно, если я чем-то оскорбил Вас-, всполошился Герман Кириллович, -я и не думал...
- Ничего, - Света быстро справилась с собой, - просто не с кем, - она вздохнула.
-Это очень, очень печально, когда молодая женщина говорит такие слова,- сочувственно произнес ее спутник.
-А что делать?- вслух рассуждала Светлана, - муж не любит никаких мероприятий, праздников. Ему бывает скучно, он тяготится и спешит скорее домой.
Радужное настороение, овладевшее ею после театра, стало потихоньку рассеиваться. Почувствовав ее состояние, примолк и Герман Кириллович.
-Светлана! - он резко остановился, -а Вы не будете возражать, если завтра мы с Вами пойдем на очень интересную премьеру. В Ленком. У меня приглашение на два лица.
- На самую настоящую премьеру?- поразилась Света.
- Да, - серьезно ответил ее собеседник, - я буду Вас ждать в шесть у Ленкома, договорились?
Света кивнула.
- Считайте, что я беру над Вами шефство, - шутливо предупредил ее собеседник, -Вы будете моей дамой.
- Только не Пиковой, пожалуйста!- попросила Светлана.
- Именно Пиковой, - подхватил Герман Кириллович, и они весело рассмеялись.
Подойдя к освещенному зеву подземного перехода, она повернулась к Герману Кирилловичу:
- Мне в метро, а Вам?
- Я здесь недалеко живу, пойду пешком, - мужчина махнул рукой куда-то сторону и, поклонившись, поцеловал ее холодную руку.
-До встречи.
Всю дорогу домой Светлана чертыхалась, она обзывала себя самыми сильными, экспрессивными ругательствами, какие только имелись в ее лексиконе. "Дура, надо же так! Как затмение какое нашло. Не поеду я на эту премьеру. Не поеду ни за что!"
Вид мирно сидящих у телевизора мужа и сына вызвал у Светланы угрызения совести. "Сидят бедные мои, пока мать мотается черт знает где", распаляла свое чувство вины Света. Ни один, ни другой не обратили на нее никакого внимания - по телевизору показывали боевик. Переодевшись в спортивный костюм, она пошла на кухню, где привычный вид сваленной в раковину посуды и неубранные остатки обеда вызвали у нее неожиданный приступ нежности и ощущение причастности к этому дому и этой семье. "Какая премьера?" спрашивала она себя, намыливая моющим средством тарелку, "Какой Герман Кирилллович? Какой Эйнштейн? Что со мной было?".
Покончив с посудой, она вытерла руки полотенцем, и стала пристально изучать содержимое холодильника. В кухню тяжело топоча, ввалились мужчины, они заполнили собой всю кухню - грохнули чайник на плиту, крупно резали хлеб и колбасу, оттеснив хрупкую хозяйку в самый угол кухни.
- Ща вторая серия будет, - проинформировал с набитым ртом сын, - Па, а как ты думаешь, этот фебеэровец выкрутится или нет?
Миша, как всегда, неторопливо покрутил головой, и пустился в детальные объяснения , почему агенту ФБР уйти не удастся. Бросив на столе остатки хлеба и колбасы, все еще дискутируя, отец и сын удалились в гостиную, откуда уже доносились звуки пальбы и вопли. Свету почему-то затошнило, она еле добрела до спальни, рухнула на кровать, натянула подушку на голову и крепко зажмурилась. Перед глазами мелькали сцены из спектакля, фрагменты ночного города, звучный голос Германа Кирилловича, объедки колбасы на столе...
"И это моя жизнь!" простонала она в подушку. "Я же еще не столетняя бабка, а как живу ? Что имею? Мужа-зануду, чья зарплата в два раза меньше моей, сына-балбеса, работу на износ!"
Ей не хватало воздуха, рыдания спазмами сжимали горло. "Пойду, назло всему пойду. Пойду завтра в театр."
Успокоенная принятым решением, Светлна незаметно заснула. Утром Света вскочила необычайно рано, взбудораженная, трясущимися руками она просыпала сахар, роняла ложки, и никак не могла сварить себе кофе. "Успокойся, это всего лишь театр" - уговаривала она себя -" я же не к любовнику еду".
Но что-то трепетало внутри, не давало возможности сосредоточиться на привычных домашних вещах.Света безбожно пересолила борщ, надавала подзатыльников сыну, вернувшегося с улицы в грязных кроссовках, и никак не могла сообразить, какой список продуктов написать мужу. "Скорее!", нетерпеливо подгоняла она часы, но стрелки двигались, как назло, едва-едва. Наконец, вымотанная ожиданием, в пять вечера , она поцеловала холодными губами мужа в щеку:
- Я на деловые переговоры, вернусь поздно.
Миша невозмутимо кивнул, не отрываясь от программы новостей. Увидев долговязую фигуру у здания Ленкома, Светлана замедлила свой стремительный шаг и глубоко вздохнула. "Как в омут головой", не к месту вспомнилась фраза. Герман Кириллович радостно улыбался, заметив приближающуюся к нему Светлану. Сегодня он был еще более похож на Эйнштейна, ветер трепал пушистую седую шевелюру.
- Я очень рад Вас видеть, - сказал он, целуя ее ледяные руки, и открыл тяжелую дверь театра.
Невероятно интересный сюжет, гениальные артисты, московский бомонд в зале, корзины цветов, шампанское в антракте, изумительные туалеты дам - не из торгового центра, что находился рядом с домом Светланы , а настоящих кутюрье, ужин с артистами после спектакля - все это стремительной каруселью, набирающей скорость , вертелось перед ней. Удивительнее всего было уважение окружающих к спутнику Светы - ему улыбались, почтительно кланялись. Это почтение распространялось и на Светлану.
- Кто это такая?- шелестело в толпе.
Выходя из дамской комнаты, Светлана налетела на своего шефа.
- Света, как вы сюда попали?- его удивление было неподдельным.
- Меня пригласил Герман Кириллович, - по привычке отчиталась Света.
- Кто это?- недоумевал шеф.
Света кивнула в сторону зала и постаралась побыстрее исчезнуть.
В половине второго ночи, когда Светлана призналась, что устала, Герман Кириллович настоял на том, чтобы проводить ее до дома. Они вышли из театра, тут же невдалеке заурчала машина, и ослепляя ярким светом фар, подъехала к ним.
- Спасибо Вам огромное, у меня давно не было такого праздника, - сказала Светлана, - такое чувство было только однажды, когда мама мне достала билет на елку в Кремль. Там было так хорошо! Тронутый ее признанием, Герман Кириллович только крепко сжал ее пальцы.
- Знаете, - оживилась вдруг Светлана, - у меня есть чем ответить! Я приглашаю Вас завтра на открытие ночного клуба!
- "Эркюль Пуаро?" - и Герман Кириллович заскрипел глянцевой карточкой приглашения.
Светлана сникла.
- Вы придете? - поинтересовался ее спутник.
Машина затормозила у поъезда.
- Не знаю, - она была действительно в смятении.
- Я буду очень ждать, - бархатным голосом произнес мужчина, помогая ей выйти из машины.
- Наконец-то!- встретил ее у порога муж.
Светлана застыла в ужасе: "Он все знает!"
Негнущимися пальцами она стала расстегивать плащ:
- В чем дело?
- Витька заболел! Температура - тридцать девять, я ему дал ампиокс и димедрол. Сейчас спит, наверное, заразился от кого-нибудь в школе.
Не дослушав, Света вошла в комнату к сыну. Там было тихо, горел ночник, тикали часы. Присев на кровать спящего сына, она глубоко и с облегчением вздохнула. Хорошо, что теперь не надо мучиться, разрываться, решать, идти или не идти на открытие клуба. Все встало на свои места. Она остается дома, как примерная мать, рядом с заболевшим сыном. Приглашение пропадет, конечно, но ничего не поделать. Зато душа на месте. Света поправила одеяло на разметавшемся во сне Витьке, и пошла на кухню.
- Ты чего так долго? - поинтересовался муж, откусывая от огромного бутерброда с ветчиной, -работа?
-Ага, - устало выдохнула жена, - пойду спать, - и еле волоча ноги, направилась в ванную.
Стоя под душем, она ощутила бездонную пустот, все затихло, заглохло внутри , словно кто-то вынул из нее внутренности, оставив только оболочку. Когда взгляд упал на радужно сиявшую под светом лампы струю воды, она вспомнила все - яркий свет, льющийся на сцену, переливчатые грани хрустальных бокалов, вспышки фотоаппаратов, бриллиантовый блеск украшений дам. Света сидела на краю ванны, раскачиваясь из стороны в сторону,словно заведенная. "Все прошло, ничего уже не будет", сказал ей со стороны чей-то голос. "Не дождется Герман свою "Пиковую даму", - билась в раскалывающемся от боли виске злая мысль. Выйдя из ванной, Света взяла свою сумочку и выудила квадратик приглашения. "Действительно на два лица", напоследок прочитала она и с остервенением разодрала приглашение на кусочки. Чтобы забыться скорее, она проглотила две таблетки снотворного и провалилась в сон. Все воскресенье Света жила по инерции, машинально делала домашние дела, ставила сыну горчичники, говорила по телефону с матерью и отрешенная от всего, чужая ко всему, ждала понедельника, чтобы выйти на работу - словно там можно было найти облегчение мучившей ее боли..
Действительно, привычный круг обязанностей, капризы компьютера, перепалка операционисток, и наконец, шумный приезд на работу шефа, помогли ей взбодриться, отогнать от себя муторную тоску.
-Ну, Светлана, ну даешь, - сказал шеф, когда она внесла в его кабинет поднос с кофейником, - тихоня-тихоней, а с такими „крутыми" по тусовкам гуляешь! Я поражен.
- С какими "крутыми"?- недоуменно спросила Светлана.
- Ты что, прикидываешься, или у тебя таких много?- шеф рассмеялся своей шутке, - с депутатом Госдумы Шавриным Германом Кирилловичем, кто в Ленкоме был, я что-ли? Это же такой „козырной туз"! Предпреждаю, Светлана, он женат. Да ладно, не смотри так на меня. Чего же ты вчера не пришла на открытие клуба? Он все время оглядывался, не тебя ли искал?
Светлана с силой захлопнула за собой обитую пухлой кожей дверь кабинета шефа.
|
|
