Стеклянное сердце

Они неотвратимо двигались друг навстречу другу, столкновение было неизбежным. По одной дорожке плыл он, красиво рассекая  «кроллем» голубые воды бассейна, по другой дорожке  плыла она, подгребая частично брассом, частично по-собачьи.  Удивительно, что через равные промежутки времени они встречались почти на одном месте посередине бассейна. Он делал широкий взмах рукой, окатывал ее голову в красной шапочке  массой брызг, она, морщилась, отворачивалась, бормоча тихо проклятия в адрес „мужиков, которые плещутся в общественных бассейнах, как беспардонные моржи". Спустя сорок минут он переплыл к лесенке, ведущей наверх, и быстрым поплавком вытолкнул свое загорелое тело на бортик. Все по тому же  странному совпадению, сразу за ним подгребла к лесенке она. Схватившись за поручни,  ступенька за ступеньку она выносила из воды свое белое рыхлое тело в сплошном пестром купальнике. Издали она походила на яркий пышный цветок, растущий на ветке тропического дерева прямо над водой. Они  сдали в одно и то же окошко жетончики бассейна, и в гардеробе ее полушубок и его дубленка оказались висящими рядом. Третье совпадение  уже было невозможно проигнорировать - это выглядело бы как-то неестественно. Поэтому они вежливо улыбнулись друг другу. Он помог ей одеться, растворил перед ней дверь на улицу, там они остановились.  Ветер швырнул им порцию колючей крупы в лицо, крепкий морозец пробрался до самых промытых тел.

• - У меня здесь машина, - заикаясь промямлил он, кивая на ближайшую стоянку машин, -подвезти? Она молча кивнула.

 Разогревая двигатель, счищая с лобового стекла налипший  снег, он удивлялся сам себе - с чего это пришло ему в голову брать эту тетку с собой? К счастью, тетке оказалось с ним по пути.  Дорогой они разговорились, познакомились. Его звали Николаем. Ее - Татьяной.  Украдкой он рассматривал ее - круглая, как пампушечка, румяная, немодных стандартов и размеров.  Однако была в ней  некая притягательная сила, которую многие называют обаянием. Татьяна тоже внимательно изучала своего неожиданного спутника - красив как античный бог - классические черты лица, правда все портили слишком узкие, бесцветные губы, напоминающие прорезь  почтового ящика. Но этот недостаток компенсировался  теплым грудным смехом. Короче, и он и она проведенным осмотром остались довольны. Последние остатки холода исчезли, и обоим стало как-то весело и уютно вместе.

- Вы где работаете? -   осведомился он. Татьяна с готовностью рассказала, что она трудится в обычной поликлинике, кардиологом. Это сообщение вызвало неожиданный энтузиазм ее спутника. Во-первых, Николай оказался почти „коллегой" Татьяны - массажистом-мануальщиком.

• - Если Вы в чине капитана, то я перед Вами - прапорщик - весело рассмеялся он. Во-вторых, Николая с недавнего времени тревожат сердечные боли, и совет кардиолога ему пришелся бы очень кстати. Он обстоятельно описывал их характер, происхождение и частоту возникновения. Татьяна внимательно слушала, задавала профессионально точные вопросы.
• - - Впервые встретил человека, который серьезно смотрит на это!- пожаловался Николай, - жена смеется, говорит, что у меня это на нервной почве, да и коллеги издеваются. Татьяна не смеялась - если болит - значит в организме неполадки, и она пригласила Николая зайти к ней в поликлинику, где можно было бы обстоятельно провести исследование и найти причину беспокойства. Расстались они друзьями, обменялись телефонами, договорились о встрече. Через два дня, ровно в четыре он был в кабинете Татьяны. Ловкие медсестры оперативно сделали все необходимые исследования. Потом за него взялась сама Татьяна - она внимательно слушала биение его сердца, что-то простукивала, что-то прощупывала, задавала вопросы. Наметив следующую встречу через неделю в известной клинике, где Татьяна обещала договориться о консультации со своим сокурсником - ныне именитым кардиологом, они расстались. Татьяна улыбнулась ему, и протягивая руку для прощания, произнесла, как ему показалось со значением:
• - -До встречи! Он вспомнил, как растворялся в прикосновении Татьяны и удивлялся этому. Впервые ему встретилась женщина, которая заботливо, по-матерински отнеслась к его жалобам. Она не кричит: - Будь мужчиной, прекрати стонать! За ней ощущаешь себя как за каменной стеной. Как непохожа она на Алену! Он горько покачал головой - Алена всегда всем ставила его как образец мужественности, стойкости. Он устал, устал быть единственной опорой в семье, думать обо всех, обо всем заботиться. После тяжелого дня, когда заколачиваешь каждую тысячу своими собственными руками, так хочется расслабиться, вытянуть ноги, посмотреть спокойно фильм. Но дома ждет Алена - азартная выдумщица, кипящая идеями, как волшебный котелок из сказки Андерсена. Николай просто не мог взять в толк, как Алена не устает - ведь работает так же, как и он целый день массажисткой в хорошей больнице, через ее руки проходят десятки больных . Однако ее силы хватает и на то, чтобы ужин приготовить, и брата с отцом, или соседей в гости пригласить, или какое-нибудь "шоу" устроить...Николай поморщился - сегодня ночью разбудил Алену - измерить давление - она опять его на смех подняла. - Ты же мужик, какое давление! Колька, заканчивай ты с этими болячками. А то в отпуск с собой не возьму! Сидя в любимом кресле в гостиной, он вспоминал теплые пухлые руки Татьяны, ласково державшие его за запястье. Как смешно она морщила брови, высчитывая пульс, как сосредоточенно читала кардиограмму. Конечно же нашлись изменения! Впервые с детства в глазах защипало. Захотелось быть рядом с Татьяной, прижаться к ее теплому телу, чтобы она, как когда-то мама в детстве, погладила по голове, сказала: -Ничего, Колюш, до свадьбы заживет. Резкий звонок в дверь заставил его подскочить на месте. „Алена", раздраженно подумал он, идя открывать дверь. На пороге стояла, вся засыпанная снегом, смеющаяся Алена. Она втащила за собой еще двух хохочущих девчонок, тормошила их, раздевая, стряхивая снег, и все время пытаясь рассказать что-то Николаю, мрачным сфинксом возвышавшимся над всей этой визгливой женской кутерьмой. - Николай, ты что? - удивилась жена, -подай же девочкам тапки, проводи в гостиную. Сейчас ужинать будем.

Она прошла на кухню, включила радио. Вскоре оттуда раздались аппетитное шипение, захлопала дверца холодильника, заиграла музыка. Молодые девочки, а Алена часто приглашала своих пациенток в гости, умчались помогать хозяйке на кухню. Николай стал накрывать на стол. Вечер получился удачным - гостьи оказались замечательными певуньями, пели русские песни, любимые им с детства, в десять он с Аленой проводил их в больницу.   Снег перестал идти, немного потеплело.

• - Николай, слышишь?- спросила Алена. Он напряг слух, но ничего не услышал.
• - - Тишина. Как тихо, Коль! Это так редко бывает, - мечтательно произнесла она.

Сегодня  жена казалась усталой, поэтому  он приказал ей отправиться в постель, оставшись на кухне перемывать посуду и убирать стол.  Движения были привычными, ему часто приходилось делать эту нехитрую работу после ухода гостей. Алена была очень благодарна мужу, искренне хвалила перед своим отцом и младшим братом. Когда, покончив с уборкой, он улегся спать, Алена в полусне крепко прижалась к нему. Николай оставался неподвижным, ему не спалось.  Он вспоминал, как двенадцать лет назад, когда они только поженились, ни одна ночь не проходила без любви и ласки. Николаю нравилась неподвижная покорность Алены, ее  податливость, желание сделать, все, чтобы ему было хорошо.  Сегодня впервые  захотелось сбросить руку Алены со своего плеча, встать, уйти спать в гостиную. Там, устроившись на прохладной простыне, он смог бы помечтать о нежных руках Татьяны, мысленно услышать ее неторопливую речь, ее советы, как лучше поберечь свое сердце. Незаметно Николай уснул. Утро началось с обычной спешки и беготни. Проводив жену до больницы (а эту обязанность он исполнял каждое утро неукоснительно), Николай поехал к себе в клинику. Его уже ждал первый пациент. Картинно развалив обрюзгшее тело  в кресле, бывший танцор Большого театра, находившийся на заслуженном отдыхе, но все еще представляющий себя неотразимым и воздушным эльфом, он нетерпеливо перебирал ногами в ожидании массажиста. Его постоянно терзали боли - несколько травм позвоночника давали о себе знать,  коленные суставы часто отказывались служить. Выворотность, тщательно заученная в стенах балетного училища, мстила стареющему эльфу. Два года уже не работает Николай в Большом, а ходят к нему по старой памяти танцоры и балерины. В театр он попал совершенно случайно. Хорошая знакомая работала врачом в Большом, она и порекомндовала его в массажисты. Николай знал, что заработки в театре не ахти какие, но все компенсируют зарубежные командировки. Первые выезды в соцстраны вселили в него неизведанный до сих пор азарт шоппинга. Когда же труппа собралась в Америку, Николай не спал ночами - ведь решался очень важный вопрос - кто поедет с театром. Наконец, балетное начальство решило - едет врач, которая будет при необходимости выполнять функции массажиста. Николай маялся, грыз пальцы. В душе поселилась тоска и злоба на весь окружающий мир. И в один прекрасный день он собрался с духом и обратился с маленькой информашкой в отдел кадров. Сообщил, что его знакомая врач скрыла от коллектива наличие родственников в Румынии. Социалистическая страна, но все-же заграница...  Николай усмехнулся -  „Было дело"  Он  до сих пор и работал бы там, если  не Алена. - Изгуляешься ты там и сопьешься, - без конца твердила она, „как я одна буду?. После очередной „проработки", махнув на все рукой,  Николай подал заявление  об уходе, вернулся в свою клинику. Сердце стало пошаливать - бросил пить и курить, стал плавать в бассейне, в выходные долгие часы гулял с женой в Нескучном саду. Впервые вспомнив о сердце, Николай чутко прислушался к себе.   Но  сегодня сердце билось ровно и спокойно.  Пациенты шли за пациентами, Николай автоматически тер, мял, массировал. Приближался вечер. Вечер, когда ему впервые не хотелось идти домой, разыскав записку с телефоном Татьяны, он позвонил ей в поликлинику. - Она работала сегодня до обеда, - сухо доложил ему девичий голос. Значит, Татьяна дома... Положив руку на телефонную трубку, он задумался. Татьяна без конца вспоминала встречу с Николаем, его визит в поликлинику. С сердцем ничего страшного, возрастные изменения.  Но он был так напуган, так нуждался в сочувствии. Она стала вспоминать его лицо - отдельно черточка за черточкой - античный лоб, слегка вьющиеся волосы, прямой нос, выразительные миндалевидные глаза. И только губы слишком узкие для такого лица портили совершенную картину. Когда Николай постареет, рот его западет, и его совсем не станет видно на лице. Все-таки смешно, как трясутся мужчины за свое здоровье! Повышенная температура, слабая боль в горле сваливают их на неделю в постель, превращая в нытиков и невротиков. Но у нее терпения  всегда хватало. Когда последние месяцы мужа, умиравшего от рака, превратились в сплошную агонию, все окружающие только удивлялись бесконечному терпению и спокойствию Тани. „Ты - сильная", говорили ей подруги. Таня сжала и разжала кулаки. А куда эту силу девать? Ах, если бы у нее были дети !  Но тут же одернула себя. Идиотка! Расквакалась себе, как жаба на кочке, а дела, намеченные на сегодня, так и не сделаны! Она яростно  загремела кастрюлями и протвинями.  Внезапный звонок в дверь так и застал ее -  в стареньком халате,  руки в муке, прядь волос выбилась из-под косынки... На пороге стоял Николай. Он молчал, предоставляя Татьяне самой придумать подходящую реплику.

- А я о Вас только что думала, - ласково произнесла Таня, пропуская его в переднюю, - у меня дар предвидения, даже пироги затеяла!

Николай  дождался, пока пироги будут извлечены из духовки, повосхищался их красотой и необычайным запахом, отведал несколько кусков, выпил  свежазаваренного чая , смотрел и не мог налюбоваться, глядя на Татьяну. Она переоделась в мягкое серое трикотажное платье, пригладила свои непослушные белокурые волосы, отчего стала похожей на провинциальную барышню с тугим яблочным румянцем и озерной голубизной глаз. Время шло. Николай не мог заставить себя уйти. Татьяна его тоже не торопила. Она что-то рассказывала, он вторил ей, напряженно следя за движением ее губ.  Эта женщина притягивала к себе, как магнитом. Прервав ее на полуслове он встал, и обняв ее за плечи, прижался губами к ее рту. От нее пахло пирогом, корицей, мятой, которую она смешивала с заваркой. Поцелуй был долгим, его зашатало. Но сильные руки подхватили его и повели. Закрыв глаза, он улыбнулся. Он доверился сильным рукам.    Когда Николай вернулся домой, Алена уже спала. На кухне на столе был оставлен ужин, прикрытый салфеткой. „Мог бы позвонить", совестила лежащая рядом с тарелками записка. „Не мог", усмехнулся он, откусывая большой кусок от отбивной - в нем проснулся зверский голод. С этого вечера его жизнь четко разделилась на  три составные части, как когда-то популярный марксизм -  Дом . Клиника. Татьяна.  Николай был осторожен. Никто ни о чем не должен догадываться.  Для отлучек на выходные был выдуман воскресный профилакторий, где Николай якобы по совету кардиологического светила должен был поддержать свое  сердце. Для ночных отлучек  пришлось изобрести необременительные ночные дежурства в травмпункте.  Так прошло полгода.Татьяне не верилось в свое счастье. Нежданно-негаданно появился в ее жизни Николай. Коленька. Так больно отпускать его домой, к жене. Особенно неприятно, когда  когда каждое утро, как угорелый, он вскакивает в семь и уезжает домой. - В чем дело?-  не один раз пытала его Таня. - У нас  ключ от сейфового замка один на двоих, жутко сложный, - наскоро целуя ее, объяснял Николай, убегая.„Дело не в ключе", зрела в Татьяне  ревнивая мысль. „Я должна, я обязана проверить!" И одним погожим августовским утром,  заранее сговорившись со знакомым таксистом,  преследуя Николая, как в хорошем  детективе,  Татьяна приехала.... к его дому.  Она часто  здесь  бывала, когда скучала по Николаю, сидела на лавочке у его подъезда, наслаждаясь близостью к его жилищу  и своей неузнанностью. Сейчас Николай спокойно запер машину, поднялся в свою квартиру. Вскоре Таня увидела, как он спускается по лестнице вниз и  заметалась. Скрывшись в густых зарослях боярышника, она услышала звонкий женский смех, слова: „Колька, я тебя перехитрила", и, наконец, увидела ЕЕ. Жена Николая была высокого роста, густые волосы  уложены в красивую стрижку, на лице ни капли грима. Чем-то она напоминала погибшую принцессу Диану.  Странным было то, что Николай крепко держал Алену за руку. Чувство ревности зашевелилось в Татьяне, но когда пара поравнялась с кустом, за  которым она  скрывалась, все стало понятно. Широко раскрытые темные глаза Алены были незрячими. Она была слепа.Когда машина Николая скрылась за поворотом, Татьяна выскочила из своей засады. Ей казалось, что с нее заживо содрали кожу.  „Так вот оно в чем дело", зациклилась она на одной фразе, вышагивая по асфальту, не разбирая ни направления, ни улиц, по которым проходила.

 Несчастье подкрадывалось не спеша, делало маленький шажок и замирало. В военном городке, где служил отец Алены, врач, выписавший пятнадцатилетней девочке первый рецепт на очки, не распознал за обыкновенной близорукостью признаки грозной болезни. Алена мужественно надела очки. Собственно, никто ее и не высмеивал. Алену в классе любили. Знали еще, что младший брат Виктор, занимавшийся в секции самбо, сестру свою в обиду никому не даст. Через пять лет, когда отец в чине подполковника покинул доблестные ряды советской армии, и семья поселилась в двухкомнатной  квартирке в Мытищах, катастрофическое ухудшение зрения Алены было уже предметом семейного беспокойства.    Болезнь не сломила жизнерадостного характера девушки. Врачи обещали, что видеть она все равно будет, а уже сквозь какие диоптрии - неважно. Алена продолжала кататься на лыжах, ходить на дискотеки, учиться в медучилище, подрабатывать санитаркой в больнице, где она и познакомилась с Николаем. Гостя у приятеля, Николай случайно сломал ногу, перелом был сложный, и врачи настояли на стационаре. Молодой человек скучал, друзья навещали редко. Единственным развлечением была жизнерадостная санитарка Алена. Очки не портили ее лица, наоборот: они придавали девушке весьма ученый вид. Николай был студентом предпоследнего курса мединститута, долгими бессонными ночами он размышлял о своем будущем. Ему не хотелось возвращаться в родной провинциальный городок, он страшился того дня, когда комиссия по распределению вручит ему путевку в какую-нибудь глушь. Сказки о земских врачах давно потеряли свою привлекательность. Николай искал выход из положения.  Все чаще приходила на ум мысль о московской невесте. Сама судьба посылала ему подарок в виде Алены. После выписки Николай продолжал приезжать в Мытищи.  Вскоре они поженились. Напрягшись изо всех сил, родители купили кооперативную двухкомнатную квартирку в хрущевке в Москве. Николай был на седьмом небе. Он помог выучиться жене на массажистку, устроил в больницу, располагавшуюся прямо рядом с их домом. Время от времени Алена проходила обследования - в институте Федорова, у Гельмгольца. Врачи, качая головами, констатировали: отслоение сетчатки глаза  продолжается, но две строчки видеть Алена будет.  Часто Николай поражался - откуда в ней столько радости, столько жизнелюбия и стойкости? Бесконечные праздники, которые  Алена устраивала для него и друзей, сюрпризы, невероятные планы на отпуск - откуда? И если он осмеливался задать этот вопрос жене , ответ был один: - У меня есть ты. Ты - мой жизненный стержень, и я знаю, что бы ни случилось, ты будешь рядом со мной. Судьба жестоко распорядилась, я  слепну. Но взамен она послала мне тебя. Прижимая к себе трепетное тело жены, Николай действительно чувствовал себя сильным, мощным, на все способным. Десять лет брака пролетели как один медовый месяц. Потом Алена потеряла мать. Она умерла скоропостижно - просто не проснулась. Все эти печальные дни Николай был рядом с Аленой, не отходил от нее ни на шаг. На девятый день Алена почему-то шепотом призналась мужу: -  Коля, я перестала видеть. Как будто черная занавеска закрылась, различаю только свет и тьму. Мне так страшно. От чувства беспомощности у него впервые защемило сердце острой, режущей болью. Потом стали приходить мысли - теперь они связаны навсегда - Алена и он. Даже если  перестанет любить ее - он должен будет оставаться рядом с ней. Когда она постареет и не сможет работать - он должен будет стать ее няней, ее сиделкой.  Николай отгонял эти непрошеные мысли прочь. „Ты же мужик", повторял он слова жены, „держись, не раскисай!". Он выхлопотал внеочередную путевку в федоровский центр, без звука оплатил все дорогостоящие исследования ( к тому времени наша медицина перешла на самоокупаемость). Диагноз был неутешительным: наука пока бессильна что-либо сделать. Сетчатка имеет только две точки фиксации. Если нарушается ее целостность - она отрывается и болтается, словно парус. Уже однажды „прибитая- лазером, положенная на место, она снова оторвалась от ложа.  Тяжелая физическая работа, стресс оказались гибельным для нее.    Иногда он представлял себя утесом, вокруг которого кипят и бьются волны. Никогда здесь не бывает штиля. Грозная пучина желает разбить, поглотить этот выпирающий из нее кусок камня. Но утес стоит непоколебим. На нем вьют гнезда чайки, птицы, летящие в дальние края, останавливаются здесь, чтобы передохнуть... Так и он, Николай должен выстоять, не сдаться громокипящей стихии. Почти ничего в жизни не изменилось - теперь Николай провожал жену утром в больницу, а вечером ее приводил кто-нибудь из пациентов. В доме она передвигалась как зрячая - руки помнили, что где лежит, она прекрасно продолжала готовить, стирать. Если по телевизору шла какая-нибудь передача или фильм, Алена подсаживалась, слушала, комментировала. В любом случае ее жизнелюбивый характер не превратил жизнь в кошмар. Ни Алена, ни Николай не чувствовали себя ущербными. Этим летом они провели замечательный отпуск, как обычно, в доме отдыха в Геленджике. Брали четырехместный катамаран и заплывали далеко в море. Алена барахталась в воде, бесстрашно прыгала с катамарана в воду, загорала с наслаждением подставляя солнечным лучам свое гибкое тело. Никто и не догадывался, что эта женщина слепа.    Татьяна пришла в себя, когда солнце стояло в зените. Полдень. Она оглянулась - и с трудом узнала место, где находится. Далековато занесло ее сегодняшнее  любопытство. Такое с ней произошло впервые. Поймав машину, приехав домой, она вошла в ванну и на всю мощь включила воду. Подняв голову, Татьяна отшатнулась - из глубины зеркала на нее смотрела полусумасшедшая старуха - растрепанные волосы, глубокие морщины, безумные глаза.  Опустившись в горячую ванну, почти кипяток, Татьяна принялась размышлять.   Бедненький Коля! Он так тщательно скрывал, что его жена слепа. Господи, как он мучается, разрывается между двумя домами! . Слезы заструились по ее щекам -  благородство не позволяет ему бросить слепую женщину на произвол судьбы. Помедлив, она смыла соленую влагу с лица - значит, он привязан к ней навсегда! Значит, прощай мечты о счастье! Так и останется она, Татьяна, одинокой вдовой, принимающей время от времени визитера. Она яростно окатила себя  ледяной водой из душа. Что-то надо придумать. А в первую очередь - переговорить с Николаем.

Вечером Николай приехал к ней, в полном молчании они поужинали.  Татьяна измерила ему давление, пощупала пульс. - Пошаливает слегка сердечко,-  озабоченно произнесла она „докторским" тоном. - Да, - томно отозвался он, - весь день что-то сдавливало. Накапав из пузырька в мензурку двадцать капель валокордина, подождав пять минут, она вздохнула и начала трудный разговор. -Коля, я все знаю, - сообщила она расслабившемуся было мужчине.  Тот был ошарашен. Нет, он был уничтожен. Несмотря на успокаивающее действие лекарства, Николай вскочил с кресла, мерял шагами комнату, размахивал руками. К такой реакции Татьяна была готова, она молча и терпеливо слушала его  историю,  аргументы, почему он должен оставаться с женой. Когда выдохнувшийся, как воздушный шарик, Николай засыпал тревожным сном в ее объятиях, Татьяна, баюкая его, как маленького ребенка, понимала - от соперницы надо избавляться.  Алена давно почувствовала, что не все ладно у них в семье. Замкнутость мужа, его частые  вспышки разражения, странные ночные дежурства... Теперь все выходные она проводила одна, в четырех стенах. Николай то гостил у товарищей на даче, то отдыхал в профилактории. Часто он включал видеомагнитофон, она слышала, как шуршала лента, но звук был убран. Что он там смотрел? Первое, что ей приходило в голову - увлекся порнофильмами на старости лет, а  признаться в этом стыдно. И она тихонько улыбаясь уходила в спальню, где у нее был свой уголок. Там стояло два магнитофона, наушники. Татьяна всегда любила читать. Когда глаза отказали, ее записали в библиотеку для слепых, где на кассетах были наговорены различные книги. Там не было современных детективов и дамских романов, о которых так часто щебечут медсестры. Но  были любимые Паустовский, Ахматова, Чехов... Как-то вечером соседка, зайдя поболтать, простодушно удивилась: - Коль, чего это ты там смотришь - праздник что ли какой на работе? И дама какая симпатичная!  Алена, а звук почему не работает? Неизвестно, что ей ответил Николай, но подозрение закралось в душу Алены. Дама? У ее Николая дама? Ерунда!На следующий после разговора с Татьяной  день Николай приехал домой, к Алене. Он усадил жену рядом  и взяв ее руку, твердо сообщил : - У меня очень важный разговор, малыш. Очень. Он касается нас двоих. Я полюбил другую женщину. Уже год, как мы встречаемся. Я не стал бы огорчать тебя пустой интрижкой, но я действительно глубоко люблю ее и счастлив. Она понимает меня, она - сильная, держит меня на плаву.
- Коля, - изумилась жена, - но ведь тебя держать не надо, ты сам - сильный, мощный, ты всегда всех нас держал на плаву. Известие о том, что у Николая роман, удивил Алену гораздо меньше, чем  признание мужа в собственной слабости и потребности в поддержке. Николай торопливо и сбивчиво продолжал - он  давно потерял уверенность в себе и только создавал видимость крепкого дуба, а на самом деле прогнил... Он упомянул свое больное сердце, добрые и нежные руки Татьяны - врача-кардиолога. -Теперь ты все знаешь, - облегченно вздохнул Николай. -И что я должна делать? - едва слышно произнесла жена. - Не знаю, -  бесстрастно  откликнулся муж. Теперь, когда ответственность и принятие решение было переложено на другого, ему действительно было все равно. Он уже не мог представить себе жизнь без Татьяны. С другой стороны прожитые годы с Аленой, ее недуг и стойкость, с которой она переживала его, не позволяли ему просто закрыть дверь и уйти. Потом все будут обвинять его в эгоизме, черствости, непорядочности. Проклятая слепота! Николай с ненавистью посмотрел на опущенную голову жены. - Решай сама! - отрезал он и ушел в спальню. Алена прижала ладони к глазам, ей показалось, что она ослепла вторично. В первый раз черная штора ежедневно закрывала от нее блестящий и счастливый мир, пока не наступила темнота. Но тогда с ней был рядом Николай. Что же делать? Ни отцу, ни брату она этого не расскажет ни за что.   Она нащупала рамку с  фотографией матери, стоящую на столике. - Мама... Ты бы подсказала, что делать. Я слишком люблю его. Отпустить его навсегда - это выше моих сил. Может быть, все перемелется? Может, стоит подождать? Я не буду препятствовать его встречам с этой женщиной. Путь только иногда приезжает ко мне,  - так мысленно уговаривала Алена сама себя. С   этим решением она  поспешила  в спальню, думая, что супруг мучается в ожидании ее „приговора", но там было тихо.  - Николай, -  позвала Алена. Никто не отозвался. Она подошла ближе к кровати и уловила спокойное дыхание - муж безмятежно спал.

С этого дня жизнь стала совсем непонятной. Николай часто пропадал у Татьяны, возвращаясь к Алене домой, он вел себя совершенно естественно, словно ничего странного в их семье не происходило. Кроме того, существовал уговор: „О Татьяне дома - ни слова". Алена старалась приладиться к новому семейному положению. Природная жизнерадостность не давала  возможности предаваться унынию, печали, плакать, мучиться. Ей было горько, больно, обидно. Но все это было внутри, заперто на маленький ключик, а ключик был надежно спрятан. Никто не заметил перемен в семье Алены и Николая. Для окружающих они оставались счастливой, гармоничной парой. Сказать, что Татьяна была довольна сложившимся „status qou" было бы трудно. Безусловно, она владела ситуацией, Николай принадлежал больше ей , чем жене. Но неустроенность - сегодня здесь - завтра там - все больше раздражали ее. Как-то гладя постельное белье, Татьяна размышляла о том, что  по своему укладу она была женщиной домовитой, ей нравилось ухаживать за квартирой, украшать ее, перебирать без конца шкафы и антресоли. Она хорошо готовила, любила угощать. Одинокая жизнь угнетала ее. Пропадала цель жизни. Для чего все? Нужна большая дружная семья, чтобы семеро по лавкам, чтобы этому уроки помочь выучить, другому пуговицу пришить, третьему подзатыльник дать за то, что вовремя не выгулял собаку. А там и муж с работы возвращается, усталый. И вот сидит вся семья вместе за ужином, обязательно пироги с капустой, курагой или картошкой, обсуждает события, прошедшие за день...Татьяна жалко улыбнулась - ничего этого не будет, все  прошло мимо. И если не будет рядом Николая, сверкнувшего звездочкой-крошкой на ее небосклоне, ее ожидает холодная, пустая старость. Татьяна с силой сжала рукоятку утюга. Она будет бороться за Николая, и никакие сказочки о благородстве и порядочности ее не остановят. Почему все жалеют Алену - одиннадцать лет счастливой семейной жизни, хорошая работа, друзья!?  Почему никто не пожалеет ее, Татьяну - безрадостная жизнь, страшная смерть мужа, нелюбимая работа, подруги, которые все замужем ! Кто из них более обделен судьбой она или Алена? Жизнь всегда была несправедлива. „Николай мой!!!",что-то завыло, закричало во весь голос в самом нутре. Она бросила утюг и повалилась на диван, сотрясаемая отчаянным приступом плача. В этот вечер Николай приехал к Татьяне. Он сразу обратил внимание на ее необычную молчаливость и сдержанность . На встревоженые вопросы, не заболела ли она, все ли в порядке у нее на работе, Татьяна меланхолично кивала и молчала. Обстановка начинала нервировать. Вместо приятного расслабляющего вечера, на который он так рассчитывал, Николай ощущал напряженность и неудовольствие, которое буквально источала Татьяна. Не помогли на ласки, ни поцелуи. Татьяна была как каменная. Когда же он встал, собираясь  домой, Татьяна разразилась бурными слезами. Это огорошило Николая. Потерянно стоял он посередине комнаты, глядя, как трясутся крепкие полные плечи Татьяны в безудержном плаче, как исказилось ее лицо, и не знал, что делать.  Надо же, сдержанная и спокойная Татьяна также нуждалась  в утешении и опоре.  Николай даже огорчился - он так мечтал найти именно здесь тихую, спокойную пристань, а оказалось - и здесь бывают бури. Но Татьяна быстро успокоилась. Она умылась холодной водой, и вернувшись с распухшим от плача лицом, усадила Николая рядом с собой на диване. - Видишь ли, Коленька, - начала она почти безжизненным голосом, - я всегда мечтала о таком мужчине как ты. Когда я тебя впервые увидела, я поняла, что именно тебя я ждала все эти годы. Все, что было раньше, кажется дурным сном. И вот ты рядом, ты со мной - и не со мной.  Мне так тяжело, ты даже представить не можешь. Николай поерзал на диване и уже открыл рот, чтобы ответить, но Татьяна, не замечая этого, продолжила:-  Я еще не старая, Коля. И вот уже несколько месяцев я думаю о том, что вполне могла бы родить ребенка от тебя. Он был бы таким же красивым, умным, талантливым. Николай вскочил и подошел к окну. Дело принимало неожиданный оборот, Татьяна задела его чувствительную струну. Когда-то они с Аленой мечтали о малыше, но врачи были категорически против - при отслоении сетчатки роды противопоказаны. Все забылось, утихло, и вот Татьяна поднимает на поверхность его прошлые желания. Он побарабанил пальцами по стеклу. - Но я ничего не могу поделать, Таня. Ничего. Ты сама все знаешь.- Знаю! - горячо поддержала Татьяна, - ты не хочешь выглядеть подлецом в глазах окружающих, и ты прав. Подумай, сколько лет ты самоотверженно служил ей, как бы она жила бы без тебя? У тебя больное сердце, а слепая жена требует постоянного внимания, ухода.  Но теперь в уходе нуждаешься ты! Я это говорю тебе, как врач! Николай снова подсел к Татьяне и взял ее руки в свои. Целуя ее пальцы, белые, мягкие, сладкие, как пастила, он размышлял о том, что по сути она права. Лучшие годы жизни отданы Алене. Он ни о чем не жалеет, но...- Коля, - подала голос Татьяна после длительного молчания, - надо сделать так, чтобы она сама подала на развод, это возможно? Он покачал головой - Алена  смогла бы его понять и пойти ему навстречу, если бы не любила так сильно. А в том, что жена его любит так же, как и в первый день после свадьбы, он не сомневался. - Тогда, - вкрадчивым голосом продолжила Татьяна, ласково поглаживая  волосы Николая,  - нужно сделать так, чтобы врачи признали, что она нуждается в особом, специальном уходе, и что ты один с этим не справишься.- Как это?- не понял Николай, поднимая голову с ее колен. - Бывают разные случаи, когда у людей с определенным физическим недугом происходят психоэмоциональные срывы и они нуждаются в компетентной помощи врачей психиаторов У меня есть классный врач на примете. Это предложение было настолько комичным, что Николай расхохотался. Представить Алену сумасшедшей - это полный бред! Во всем мире невозможно найти более разумного, трезвомыслящего человека, чем его Алена. Татьяна поджала губы и оттолкнув Николая встала. - Иначе, -  жестким голосом заявила она, - мы расстанемся с тобой. Я не могу так больше, я устала делить тебя с другой. Я хочу иметь семью, а не любовника. В комнате повисла тишина.

• - У тебя есть что-нибудь выпить?- первым подал голос Николай.
• - - Есть коньяк, - бесстрастно отозвалась Татьяна, ликуя в душе.

Если он не ушел сразу после ультиматума, значит, ее предложение можно обсудить, а на большее она пока не рассчитывает. Николай стал чаще бывать дома.  У Алены затеплилась надежда - может, все возвращается на круги своя?  Он был, как всегда внимателен,  заботлив,  ночи снова стали полны нежности и ласки. Но внезапно у Алены нарушился сон. Обычно она засыпала сразу же, как только касалась щекой подушки, а в последнее время  вечерамми на нее нападала неслыханная бодрость, энергия приливала к ней, хотелось что-то делать, двигаться, хоть танцуй. Иногда  ее  начинало клонить ко сну в восемь вечера, когда время еще детское,  а утром она вставала с тяжелой головой, Случалось, сонливость нападала на нее в течение дня - слова окружающих казались тягучей массой, из которой Алена силилась извлечь смысл, руки казались свинцовыми и не порхали с прежней легкостью по шеям и спинам пациентов. В ответ на жалобы жены, Николай достал легкое снотворное. Теперь она послушно глотала таблетки и капсулы каждый вечер и утро. -Почему они разные?- удивлялась Алена. -Чтобы ты не привыкала к одному препарату, - снисходительно отвечал муж.  Однажды, приняв положенную таблетку, улегшись в постель, Алена услышала странные звуки - словно флейта жалобно пропела несколько тактов, ей вторили колокольчики, а за всем этим последовал звук, похожий на  шуршание песка . Шуршание было долгим, как будто пересыпалась в огромных песочных часах пустыня Сахара и Гоби. Под этот звук Алена уснула. Наутро она промолчала об услышанном, но вечером все повторилось снова - флейта, колокольчики, шуршание.  - Николай! - позвала Алена мужа,  - ты что-нибудь слышишь? Молчание, смешок, и голос: - Абсолютно ничего, разве что собаки на улице лают. А что?- Так просто, - задумчиво произнесла Алена. - Ты приняла свои таблетки?- заботливо спросил муж, - уже двенадцать ночи, а ты не спишь. Сейчас принесу еще. Когда Алена легла и легкая волна сна стала набегать на нее, послышался телефонный звонок. Странно, но Николай лежал спокойно, в то время как телефон буквально разрывался от звона.  "Заснул он, что-ли?" разозлилась Алена, вылезая из постели, направляясь в прихожую, чтобы подойти к аппарату. - Ты что?- окликнул ее муж. - Телефон!- крикнула Алена, - ты почему не подходишь? - Те-ле-фон?- переспросил Николай удивленно, - никакого телефона я не слышу.Действительно, звонки прекратились. - Да вот, он только что звонил, - чуть не плача произнесла Алена, - я стала засыпать,а он как раззвонится! Муж погладил ее по голове:  - Это тебе, наверное, приснилось,- нежно произнес он. Алена прижалась к теплому плечу супруга, расслабилась, стараясь не думать о странных событиях, происходящих с ней, как вдруг нежная флейта вновь пропела свою мелодию, зазвенели колокольчики, и посыпался бесконечный шуршащий песок. Алена открыла глаза. Откуда эти звуки?  Она встала, наощупь потрогала свои магнитофоны - оба были выключены. Затем она провела руками по поверхности туалетного столика, шкафа. -Что с тобой?- сонным голосом спросил Николай, -ты что-то ищешь?- Что я ищу?- спросила она сама себя. "Флейту" - ответило ей затуманенное снотворным сознание. Шатаясь, Алена вернулась в кровать. - Флейту, - сказала она и уснула тяжелым сном.Жизнь превращалась в кошмар: телефонные звонки, которые никто, кроме нее не слышал, не прекращались, флейта и шуршание продолжались. К ним прибавилась  капающая вода. Теперь после долгого шуршания песка, раздавались звуки падающих тяжелых капель. „Кап-кап-кап", отзывались они молоточками в голове. Алена боялась спрашивать Николая, не слышит ли он все это. Ведь он спал рядом с ней каждую ночь, и если бы он тоже что-то слышал,  он бы непременно отреагировал. Но он был спокоен и безмятежен. Заботлив и нежен. Чересчур нежен. Даже на работе заметили, что с Аленой что-то не так. Внезапно она поднимала голову, словно прислушиваясь к чему-либо. Потом продолжала работу, и снова прислушивалась. От звука телефонных звонков она  вздрагивала, как от оружейного выстрела. Зав.отделением с сочувствием покачала головой, когда Алена попросила отпуск за свой счет. Но сидеть дома оказалось еще страшнее. Алена не спала, но и не бодрствовала, а просто бездумно сидела она часами, вперившись незрячими глазами в одну точку. Телефонные звонки, раздававшиеся время от времени, уже не заставляли ее вскакивать и отзываться . Она знала, что телефон  трещит  у нее в голове.    И, набравшись смелости, одним вечером она призналась Николаю, что все время слышит странные звуки, что ей снятся жуткие кошмары, и что жизнь превратилась в один вязкий тягучий, как капля меда, день.  Муж был поражен: - Бедный ты мой малыш!- сокрушался Николай, - я сам начал бояться,-  продолжал он, - эти бесконечные телефонные звонки, которых не слышит никто, твои проблемы со сном - меня это все очень волнует. Надо показаться специалисту. Я знаю одного очень хорошего психиатора. Алена покорно кивнула головой. Когда врач сочувственно спрашивал ее о симптомах, состоянии, ощущениях - она честно рассказала ему  все - о своих галлюцинациях, бессонице, перемежающейся  тяжелыми кошмарами, которые продолжаются наяву и преследуют ее. -Только помогите мне, доктор!- умоляюще вскрикнула она в конце разговора, - я на все готова! Врач успокаивающе похлопал ее по руке: - Сделаем все, что можем, - и обменялся понимающим взглядом с безутешным супругом. Татьяна была очень довольна - ее план успешно претворялся в жизнь. Осталось только  убедить  Алену полежать несколько недель в соответствующем заведении, а там с выпиской из психиатрической лечебницы Алена превращается в полного инвалида, нуждающегося в квалифицированном уходе. Пусть за ней присматривают отец, брат, пусть нанимают кого-нибудь, наконец. Никто не бросит камень в Николая, если он захочет развестись с Аленой. Никто.Виктор безумно любил свою старшую сестру. Он никогда не проявлял своих чувств - в семье не было принято открыто проявлять эмоции.  Наступившая слепота сестры потрясла его. Косвенно он чувствовал себя немного виноватым в этом несчастии. Почему никто раньше не обращал внимания на ухудшение зрения Аленки? Виктор часто бывал в доме у сестры, как и остальным, ему казалось, что Николай и Алена - идеальная пара, и дома у них было всегда уютно и хорошо. Сам он, к сожалению,  так и не смог найти свое семейное счастье и с первой женой развелся. Сегодня он собрался в гости к сестре и позвонил ей на работу, чтобы предупредить. Сообщение, что Алена взяла отпуск за свой счет, удивило его. Он набрал домашний номер, но никто не подходил к телефону. Виктор забеспокоился и сразу поехал к сестре. Когда Алена открыла ему дверь, брат поразился - худая, с синевой под глазами и скорбно поджатыми губами, в халате, который никогда не носила,  она выглядела на десять лет старше. Когда он обнял сестру, то почувствовал, что ее тело сотрясает мелкая дрожь. - Господи, что с тобой?-  потрясенно спросил он. - Ничего хорошего, Витя. Плохи мои дела, - и медленно, запинаясь, Алена поведала брату о последних событиях. Заканчивая свой рассказ, она расплакалась и не могла успокоиться. - Дай мне успокоительного, оно там, в аптечке, на нем наклеено три полоски пластыря!- попросила она его. Открыв ящик комода, где  обычно хранились лекарства, Виктор присвистнул: - Мама родная!  У вас здесь что, филиал гораптеки?- спросил он. 

• - Нет,- бесцветно ответила сестра, - там все, что прописал врач.

Внимательно  читая названия лекарств, Виктор почувствовал, как сердце ухнуло куда-то вниз.  Он не мог поверить, чтобы  Алена глотала такие сильнейшие психотропные и нейролептические препараты. Что могло произойти в ее жизни, чтобы внезапно она стала слышать галлюцинации, обращаться к психиатру?  Алена не могла так просто сломаться - в этом Виктор был уверен. Значит, были причины. Но какие? Еще неоформившееся подозрение, стало просверливать себе ход в  мозгу. Дав сестре таблетку, как она и просила, Виктор прошелся по квартире. Николай любил слушать хорошую музыку, квартира была полна динамиков, подключенных к телевизору, плееру. В спальне  Виктор заметил новые, динамики суперстильной формы, настоящий hi-tech. С большим трудом ему удалось обнаружить над платяным шкафом маленькую коробочку - плеер - от которого змеились почти невидимые проводочки, ведущие к динамикам.    Молодой человек почувствовал, как кровь  прилила к голове. Поставив стремянку к платяному шкафу, он нажал клавишу Play. По всей квартире раздалась нежная мелодия флейты, зазвенели колокольчики, послышался какой-то шуршащий звук. Эффект присутствия был стопроцентным! Виктор вернулся на кухню. Вид Алены его поразил - она сидела неестественно прямо, запрокинув голову с незрячими глазами вверх, прислушиваясь к звукам. Лицо ее выражало такую муку, такую боль! Когда Виктор прикоснулся к ее плечу, она подскочила. --Что ты, что ты! - успокаивающе проговорил брат - Опять, Витя, опять эти звуки! Тем временем шуршание закончилось, и через мгновение  квартиру заполнило капание тяжелых капель. Алена дрожала в объятиях брата, ей было страшно и стыдно признаться в своем недуге. Виктор вернулся в спальню и выключил плеер. Нажав на последнее воспороизведение, он прочитал название, высветившееся на дисплее - "Звуки Тибета".  - Это те звуки, которые тебе слышались?-   прямо спросил он у сестры. Она вскинулась. - Какие?- - Только что звучала музыка с диска "Звуки Тибета". Ты знаешь этот диск? Она покачала отрицательно головой. -Ты знаешь, что у тебя в спальне установлен новый плеер и супердинамики? Алена вторично покачала головой.  - Звуки, которые ты все время слышала и воспринимала, как слуховую галлюцинацию, были настоящими. Тебя дурачили, Алена. Только зачем - не пойму. Как реагировал на все это Николай? Ошеломленная сообщением Виктора, Алена запинаясь проговорила: - Он говорил, что ничего не слышит. Значит, это он...? Но зачем?! Она уронила голову на руки. - Тихо, сестренка, разберемся. Но если это окажется его рук работа - убью, - с тихой угрозой пообещал брат, - послушай, что мы будем делать.  Когда он вернется с работы, скажешь, что я только вошел, а как дальше  -  посмотрим. Когда во время вполне семейного, спокойного  ужина, раздался телефонный звонок, Виктор внимательно посмотрел на сидящих за столом. Алена напряженно подняла голову и тут же ее опустила. Глаза Николая заметались, он крепче сжал вилку, но продолжал есть . -Вы что это, ребята?- с изумлением произнес Виктор, - оглохли, телефона не слышите? Молодой человек вскочил и подошел к трезвонящему аппарату.  - Алло! - пробасил он в трубку и в ответ услышал звуки отбоя. Потом он зашел в спальню, включил плеер, нашел нужное место и запрограммировав его, вернулся на кухню. Николай сидел с опущенной головой, Алена нервно катала хлебные шарики.  По всей квартире зазвучала нежная мелодия - тоненько пропела флейта, звякнули колокольцы... Николай вскочил. -Я....я, - заикаясь, пытался объясниться он. -Сидеть! - гаркнул Виктор, - выкладывай быстро, что ты задумал! Николай тяжелым мешком рухнул на стул. -Пожалуйста, прошу, пожалуйста, -  жалобно произнесла Алена, -выключите эту музыку, я не могу ее слышать! Виктор повернулся к Николаю: - Пульт? Тот кивнул в сторону своего кейса. В квартире воцарилась тишина. -Колись, Николаша, - вкрадчивым голосом попросил Виктор. Рассказ занял немного времени. - С каким бы наслаждением я бы врезал тебе по морде!-  раскачиваясь из стороны в сторону протянул Виктор, изверги, вы готовы были угробить Аленку, чтобы освободиться от нее  и получить развод! Алена, ты могла себе это представить? Сестра молчала. - Сволочи, преступники!  Ты не мужик, а тряпка, раз пошел на поводу у бабы. Захотел развестись - сказал бы прямо. А так... Что же за сердце надо иметь...- голос его зазвенел, - нет, не каменное, а стеклянное - бесцветное, прозрачное, пустое сердце, где  ничего не отражается и ничего  не задерживается. Воцарилось молчание, тишину прорезал звонкий голос Алены: - Николай, я сама подам на развод, не беспокойся ни о чем!  Прошло несколько месяцев. Николай и Алена развелись, квартира осталась за Аленой, но она живет пока у отца и брата. Оба заботятся о ней, стараясь восстановить ее здоровье. Алена до сих пор не верит, что Николай никогда не вернется к ней. Ночами она горько плачет. Она любит Николая и, вероятно, уже не сможет разлюбить.Николай поселился у Татьяны, она довольна. Единственное, что омрачает ее счастье - невозможность иметь детей. Но у нее есть большой ребенок - Николай. Ему отдает она всю свою нежность и любовь. Николай стал снова пить, напиваясь часто до бесчувственного состояния, тогда Татьяна относит его в постель.Сегодня Николай отпросился с работы пораньше. Едва закончил сеанс массажа - так схватило за грудиной.  Нитроглицерин не помог.  Он позвонил Татьяне - ее не было ни на работе, ни дома. Он осторожно  вел  машину, прислушиваясь к тому, что творится у него внутри. Когда он выключил двигатель, то понял, что приехал к старому дому. Он поднялся на свой этаж, открыл дверь ключом и пустота плотным саваном укутала его. Николай добрел до кресла, сбросил на пол плащ, снял ботинки. Боль нарастала - он  застонал и  буквально увидел свое сердце - но не как  в анатомических атласах - мускульный мешок, пронизанный кровеносными сосудами, а так, как принято его рисовать - полукружок с вмятиной сверху и острым краешком внизу.  Именно острый краешек и впился ему в бок.  Ему вспомнилось, как еще до свадьбы, он подарил Алене именно такое сердечко из стекла на простом черном шнурке.  „Надо бы вызвать „Скорую", подумалось ему... Но шевелиться не хотелось. Тело само нашло наиболее оптимальное, уютное положение и изменять его означало нарушить хрупкий баланс, сложившийся между болью и неболью. Он обвел глазами комнату - пыль толстым слоем присыпала мебель, серыми казались шторы и тюль на окне, угол, где раньше вилась большая старая лиана, казался голым и жалким без цветка. Он прикрыл глаза.Как все было легко и просто в молодости.  Алена... Почему она согласилась тогда выйти за него замуж, ведь они так мало были знакомы? Почему его полюбила Татьяна? Он никогда не имел успеха у женщин. Все замечали античные черты его лица, стройную подтянутую фигуру. Вероятно,  все дело в неких флюидах, чисто мужском притяжении,  а у него их не было? Проанализировав последние события, он понял, что Татьяна тем и пленила, что неожиданно влюбилась в него и первая призналась в этом.  Ее ошеломляющая страсть компенсировала все неудачи, обиды от непризнания, непонятости, накопившиеся за всю жизнь. Алена всегда была рядом, для нее он был рыцарем без страха и упрека. Она возвела его на пьедестал, которого он на самом деле не заслуживал. Николая осенило - он всю жизнь боялся разоблачения, опасался, что когда-нибудь найдется такой же сопливый мальчишка, высмеявший в сказке голого короля, который крикнет о нем, Николае, на весь мир: -„ Да это и не мужик вовсе, а тряпка!" Его зазнобило, острый край сердечка снова впился глубоко в грудь, Николай сделал несколько вздохов. Мысли вновь вернулись в свое русло. Татьяна никогда не скрывала своей власти над ним - она манипулировала им, как заводной игрушкой. Ему было приятно ощущать себя слабым и маленьким рядом с ней, большой и сильной, как белая медведица. Почему ее нет сейчас здесь? Зачем он приехал в эту пустую квартиру, холодную, как склеп? Слабым голосом он позвал: „Алена"...  Два женских лика пронеслись перед его глазами  в последний раз, плоское стеклянное сердечко развернулось в груди и замерло.