Эфир имени меня
Мягкие губчатые наушники отрезают от меня все привычные звуки - хлопанье нашей разболтанной двери, звон чашек, перебранку звукорежиссера с помощником. Дверь студии захлопнулась с алчностью капкана, и через широкое стекло я вижу задумчивое лицо звукорежиссера Леши Жукова. Но что мне на него любоваться! Взгляд движется дальше, за его спину, где в большое голое окно вплывает поздний зимний рассвет. Краски наступающего утра так неожиданны, так ярки. Я вещаю в пустоту эфира, и мне иногда кажется, что голос мой растворяется в космосе. Только звонки радиослушателй дают мне понять, что я еще здесь, на Земле, и что меня еще кто-то слышит. Смена обещает быть тяжелой, в Москве лютует эпидемия гриппа, скосившая половину персонала нашей радиостанции "Мечта". Последней жертвой инфекции стал администратор сегодняшней смены, так что мы должны обойтись без него. С утра я столкнулась с чихающим помощником "звуковика" Петей Мальцевым, поглощающим из кружки чудовищных размеров чай с коньяком.
- Я лечусь, врачи советуют, всю заразу убивает, - авторитетно объяснил он мне.
Лекарство подействовало и Петя безмятежно заснул в кресле.
Леша делает мне отчаянные знаки, он не может найти нужный диск для концерта по заявкам. Я бросаюсь ему на помощь, лихорадочно перебирая коробки, и наталкиваюсь на искомый диск случайно - на нем стоит пустой бокал из-под петиного "лекарства". Сам Петя сладко почивает.
- Да проснись же ты! - свирепею я, - работы невпроворот, а он дрыхнет!
- Я болен,- невнятно бормочет Петя, - прошу меня не трогать.
Сегодня в эфире грипп становится темой номер один, нам без конца звонят с просьбой передать пожелания выздоровления знакомым и друзьям, страдающим от мерзкого недуга. Через звуконепроницаемое стекло я вижу, как Леша борется с Петей за его разум, вырывая из рук бутылку коньяка, которым тот собрался продолжить "лечение". Мне ничего не слышно, но по характеру эмоций я вижу, что борьба происходит не на жизнь, а на смерть. Леша запускает рекламу, я вываливаюсь из студии, Петя обиженно обжигается пустым горячим чаем и мотает головой. Для прочистки мозгов я выдавливаю ему в чашку свой лимон.
- Две секунды, - предостерегает меня Леша.
Я снова в эфире. В два часа ведущие программы" Опера и мы " один за другим отказываются прийти на передачу. Причина все та же - болезнь.
- Кто же будет вести сегодня?- чуть не плачу я в телефонную трубку и заставляю Лешу искать по всем радиостанциям оперные записи.
Звонит телефон, останавливая стремительный порыв Пети, помощник отзывается и таращит глаза, стараясь не дышать в телефонную трубку. Звонит главный продюсер нашей радиостанции.
-Танюша, - слышу я недовольный голос, - Вы что, сегодня с ума сошли? Что это за эфир? При чем тут грипп? Где все?!
Я стараюсь, как можно вежливее объяснить всю ситуацию и мой горестный рассказ о злодейском гриппе пронимает его.
- Что же мы будем сегодня давать, а? - недоумевает продюсер.
- А Вы пригласите Лисенко, может, он нам что-нибудь расскажет, - я не могу удержать язвительного тона.
- Лисенко? - переспрашивает он, - а что, это идея!
Никто уже не может вспомнить, кто первый привел Лисенко к нам на радиостанцию. Он начал с простых утренних репортажей о фольк-жизни в стране, потом получил программу и незаметно, тихой сапой, раскрутился вовсю. Музыкальное направление нашей радиостанции кардинально изменилось - народная музыка затопила весь эфир.
- Что это? - ругался наш продюсер, - в самое лучшее эфирное время какая-то "Чибатуха" да "Семеновна"!
Но Лисенко удержался на плаву, более того, получил еще одну программу. Не было часа, чтобы в эфире не звучал голос Лисенко вживую или в записи. А когда Лисенко нужен тонущей в волнах инфекции радиостанции, как спасательный круг, его не оказывается дома!
- Пять секунд, - бесстрастно заявляет Леша.
Я снова в эфире. Прерываемая рекламой чаще, чем нужно (вот радость для рекламодателей!), программа тяжело катится к концу. Вырываюсь на свободу, сейчас придет замена. Петя остекленело глядит в чашку, он гадает на кофейной гуще.
- Ерунда какая! - ругается он и мотает головой.
- Петя, дружок, - как можно ласковее прошу его, - сбегай вниз, сейчас придут победители викторины за призами.
Петя переваривает мою просьбу и милостиво кивает, а я пододвигаю ему коробку с видеокассетами.
- Только, - на лбу у Пети прорезаются морщины, - внизу холодно.
- А ты оденься потеплее, - сладко советую ему.
Бренча кассетами, обмотав вокруг шеи длинный, как у Айседоры Дункан, шарф, Петя уходит. Я заполняю гонорарные листы, замечая, что сегодня состоялся "Эфир имени меня".
Бросив взгляд в окно, замечаю, что пошел снег - большие, мохнатые хлопья падают на город словно кто-то наверху действительно выбивает снежные перины. Еще немного - и я свободна!
- Танька!- с грохотом распахивается дверь, распугивая мои мысли - подмена не придет, она заболела!
Душа уходит в пятки - Андрей не дождется меня и уйдет! Праздничное настроение гаснет, я снова сижу в душной, подслеповатой комнате, насыщенной запахами растворимого "Несккафе" и коньяка. Ручка вываливается из моих рук:
- Где Лисенко?- спокойно спрашиваю я, словно ничего не случилось.
- Едет, - лаконично отзывается Петя, теребя кисти своего шарфа,
- тебе помочь, Танюш?
- Что же мне теперь сказки читать, что-ли? - со стоном говорю я, - сказки? Где моя сумка?
Из сумки вытаскиваю "Анну Каренину"- я часто перечитываю ее, какое счастье, что она сегодня со мной!
- Леша, ищи что-нибудь лирическое! Петька, за мной, будем читать по очереди!
И Петр Мальцев плетется за мной в студию. Наушники. Музыка. Чайковский. Начали!
- Уважаемые радиослушатели! Мы открываем рубрику "Литературное наследие" и начинаем читать роман Льва Толстого "Анна Каренина".
Сидящий с несчастным видом Петя неожиданно сильным, красивым голосом произносит нетленные первые строки: "Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему. Все смешалось в доме Облонских."
В одиннадцать часов вечера, когда Петя окончательно охрип, приезжает засыпанный снегом, румяный как Дед Мороз, Лисенко. Студия полна Чайковским.
- А где все? - удивляется Лисенко, оглядывая пустую комнату
- Ты что, ничего не знаешь?- мрачно интересуется Леша.
- Нет, я прямо с дачи. Позвонили родители, сказали, чтобы срочно ехал. А что случилось?
- Лисенко! -прорычала я, - в эфир, срочно !
"Семеновна, Семеновна", весело грянула музыкальная заставка, словно не было этого сумасшедшего дня. Опять звонит продюсер:
Молодец, Танюша. С Карениной очень интересная задумка, считай, эта программа твоя!
|
